Алексей Беляков
16.10.2021 13:05:17

Я самый счастливый человек

Я самый счастливый человек

«Я счастливый человек, потому что мое хобби и моя работа — это одно и то же. И за 40 лет я ни разу не пожалел, что выбрал профессию биолога-охотоведа.»

— Валерий Петрович, расскажите, как вы пришли в охоту?

— Все в охоту приходят по-разному: или с детства, или уже в зрелом возрасте. Я пришел с раннего детства. Все мои близкие родственники — родной брат и двоюродные братья моей мамы — были охотниками и втянули в охоту моего папу, после того как они с мамой поженились. Все это происходило в шестидесятые годы в Щелковском районе Московской области, где в городе Лосино-Петровский в 1961 году родился я и уже в шесть лет впервые попал на охоту. Очень хорошо помню первое ружье папы — ТОЗ БМ 16 калибра, которое он купил, демобилизовавшись из армии, и только потом вступил в Щелковское общество охотников. А у моего родного дяди была безкурковая горизонталка ТОЗ-25 16 калибра под номером Х-201. Это было уникальное ружье, с которым я, можно сказать, вырос. Именно из этого ружья мне дали выстрелить в шесть лет по бумажной мишени. Конечно, все объяснения, что надо крепче прижимать ружье, чтобы оно не ударило по щеке, мало помогли маленькому мальчишке — ружье ударило, и был синяк. Но я был счастлив, везде бегал с подаренной мне гильзой и хранил ее под подушкой. Вместе с папой я проходил азы снаряжения патронов, что потом очень пригодилось, ведь готовые патроны было купить в те времена очень тяжело. До сих пор храню все эти приборы для снаряжения.

Отец был общественным охотинспектором. Комната их охотколлектива находилась в полуподвальном помещении, что было выделено Монинским ордена Трудового Красного Знамени камвольным комбинатом. В этом помещении собирались охотники, обсуждали какие-то проблемы, а мы, мальчишки, приходили туда, играли, слушали и завидовали им — так нам хотелось тоже стать охотниками.

2.jpg

Учеба в институте позволила реализоваться моим детским мечтам

Дядя у меня был не прочь пропустить стаканчик, и каждый раз, когда мы вместе ходили на охоту, часто оказывались рядом с деревней Савинки, где в магазине он покупал вино, а я пользовался этой его привычкой. Уже будучи подростком, экономил на школьных завтраках и, накопив нужную сумму, покупал бутылку дешевого вина, в простонародье называемого «бормотухой». Бежал к дяде. Мы шли за город, он садился в стог сена, выпивал, а я бегал с его ружьем. Все тогда было проще.

Естественно, первыми моими трофеями были вороны, вальдшнепы, лисы во флажках и зайцы на охоте с гончими собакам. Даже свой первый рассказ в журнале «Охотник» я так и назвал «Спасибо Найде», посвятив его своему детству и охоте с гончими.  Мне очень сильно врезался в память эпизод охоты на вальдшнепа, когда меня, семилетнего мальчишку, взяли на тягу. Дали мне добытого вальдшнепа, и я бежал в полной темноте, стараясь не отстать от возвращающихся домой охотников, крепко прижимая к груди лежащую в моей фуражке эту маленькую птичку. В тот момент я был самым счастливым человеком!

3.jpg

Охотхозяйство «Вахруши» 1982 год

— Когда вы решили, что охота станет профессией, а не просто увлечением?

— В детстве я читал много книг о природе, приключениях и охоте: Джека Лондона, Арсентьева, Сетона-Томсона. Можно сказать, что я вырос на этих книгах. Меня манили голубые дали, и я мечтал стать лесником или геологом, чтобы много путешествовать. И кто-то мне подсказал, что есть такая профессия — биолог-охотовед, и уже в 6 классе школы я решил, что пойду ей учиться. Честно скажу, я не знал ничего об этой профессии. Ведь в то время не было ни Интернета, ни соцсетей. И вот в 6 классе я написал два письма на телевидение с вопросом: «Куда пойти учиться?» И мне пришел ответ, что можно поехать в Иркутск и Киров. Я написал в институты, находящиеся в этих городах. Мне ответили, и я решил ехать поступать в Киров.

4.jpg

Навыки, полученные во время обучения в институте, пригождаются до сих пор

— Если так хотелось романтики, то почему же вы поехали в Киров, а не в Иркутск?

— Все банально. Билет на самолет до Иркутска стоил тогда 80 советских рублей, а билет на поезд до Кирова, идущий одну ночь, 13 часов, — порядка 5–6 рублей. У нас была рабочая семья, и найти 80 свободных рублей было довольно сложно. Поэтому мне выделили 10 рублей на билеты для поездки туда-обратно, и я поехал в Киров.

Мне было только 16 лет, поскольку 17 исполнялось лишь в июле, а документы я поехал подавать в июне. С чемоданом книг и вареной курицей в пакете мама посадила меня в поезд, попросив присмотреть за мной какую-то женщину. До этого я ездил только с родителями или в Москву в магазин, а тут — один и в Киров, страшный и далекий. Мама и сестра рыдают, и я тоже плачу.

В Кирове добрался как-то до института и подал документы. Подготовительные курсы уже были заполнены, и меня на них не взяли, поэтому я поехал домой. Вернулся в Киров уже в июле, к сдаче экзаменов. На охотфак тогда был очень большой конкурс — 8–10 человек на место: сначала шли люди, прошедшие армию, потом те, кто учился на подготовительных курсах. Следующей категорией были абитуриенты, приехавшие из союзных республик по направлению. Пара мест выделялась «краснодипломникам», и только потом шли мы — школяры.

Меня поселили в общежитие мехфака, и ночью нас пришли бить студенты третьего курса. Тогда довольно сильно процветало хулиганство: абитуриентов били, отбирали у них деньги и вещи. В общем, обстоятельства сложились так, что с первого раза, в 1978 году, я не поступил, не добрав всего один бал; подал документы на заочное отделение и уехал в Москву.

Но мне не было 18 лет, и на работу меня не брали, а студент заочного факультета должен был работать по специальности. Я долго искал работу, пока друг моего отца — председатель Щелковского общества охотников — не написал мне бумагу, что я взят на работу егерем. Радостный, я послал эту бумагу в Киров, но оттуда мне возвратили мои документы вместе с письмом о том, что я опоздал с устройством на работу. Тогда моя мама поехала в Министерство сельского хозяйства, а потом в Киров, после чего мне предложили учиться на подготовительных курсах. И я опять уехал в Киров, где с сентября начал заниматься на «подготах» и работать слесарем в учебном хозяйстве. В 1979 году я поступил на 1 курс факультета охотоведения в Кировский сельскохозяйственный институт.

И считаю, что я счастливый человек: мое хобби и моя работа — это одно и то же. И за 40 лет я ни разу не пожалел, что выбрал профессию биолога-охотоведа.

5.jpg

Заветный студенческий билет

— В то время, когда вы окончили институт, было обязательное распределение. Как потом сложилась ваша судьба, где вы оказались?

— Но Мне в жизни всегда везло. Мама говорила, что я родился в рубашке, а значит, буду счастливым человеком. Так и получилось. К моменту, когда мы с женой заканчивали обучение, а она училась в том же институте, что и я, но на другом факультете, мы уже успели пожениться, еще на втором курсе, и у нас было две дочери. Встал вопрос, куда распределяться? Надо было кормить и содержать семью. И поскольку я из Подмосковья, то решил искать работу в Москве или Московской области. После посещения Росохотрыболовсоюза и МООиР (Московское общество охотников и рыболовов — прим. ред.), где мне сказали, что специалисты-охотоведы не нужны, я зашел в Главохоту РСФСР к начальнику отдела кадров, как сейчас помню его фамилию, — Дмитрию Шибанову. И он меня сразу отвел к замначальника главка В.И. Фертикову. А тот, задав мне всего лишь несколько вопросов, вызвал к себе А.А. Улитина, который многим был известен впоследствии как президент Росохотрыболовсоюза. Александр Александрович со мной поговорил и отвел в отдел охраны и охотничьего надзора, а через 15 минут мне выдали приглашение на работу. И я с этим спецраспределением — в Москву, в ЦНИЛ Главохоты РСФСР, на должность научного сотрудника — приезжаю в Киров и показываю его декану. Это вызвало огромное удивление. Шел 1984 год, и вдруг простой студент Кировского сельхозинститута, факультета охотоведения, распределяется не куда-нибудь, а в Москву, в Главохоту, в то время как многих выпускников московских вузов распределяли в тмутаракань.

В ЦНИЛ Главохоты я не проработал ни дня. Сразу после приезда меня приказом замминистра перевели в Центральный аппарат, и с июня 1984 года я начал трудиться в должности госохотинспектора отдела охраны и охотнадзора Главохоты РСФСР. А буквально через полгода был переведен на должность старшего государственного инспектора. И проработал в Главохоте до 1989 года.

6.jpg

Благодаря своей профессии я смог увидеть удивительно прекрасные места

— 89-й год — это уже были времена перестройки и развала старой устоявшейся системы. Как вам удалось не расстаться с охотой? И осуществилась ли мечта о «голубых далях»?

— С приходом в 1985 году к руководству страны М.С. Горбачева возникли новые веяния. В 1988 году была создана Госкомприрода, начинали дробить Главохоту, уничтожать охотнадзор. Все постепенно рушилось, и работать стало просто невозможно. Это было время, когда начали создаваться кооперативы и другие коммерческие предприятия. И в 1989 году я и Владимир Андреевич Трещов уволились из Главохоты РСФСР и пришли работать в кооператив «Конкорд». А в это время в России уже зарождался охотничий туризм, и Росохотрыболовсоюз, в лице А.А. Улитина, принял первых иностранцев из США, причем Александр Александрович сам полетел с американцем в Якутию для охоты на баранов.

6а.JPG

Пришлось поохотиться и на такие трофеи. Намибия. Голубой гну

Мы тоже по своим каналам вышли на иностранную аутфитерскую компанию Криса Кляйнбюрга и написали ему письмо с предложением о сотрудничестве. Крис довольно быстро ответил, что у него работает мой хороший знакомый Петр Афонин, с которым мы были знакомы еще по работе в Москве. Позднее Петр покинул Россию и к моменту, когда пришло письмо, уже трудился в зарубежной компании. Он-то и рекомендовал нас Крису как специалистов высокого уровня. И уже в 1989 мы приняли первых охотников-баранятников, но не по линии охотобщества, а государственных структур. С этого и началась наша работа в охотничьем туризме. В общей сложности я проработал в охотничьем туризме 21 год, организуя разнообразные охоты для иностранных охотников, приезжающих из самых разных стран мира. Но больше всего охотников мы приняли, разумеется, из США. Это очень богатая страна с огромным количеством охотников, причем именно охотников на баранов. Мы организовывали охоту не только на снежного барана. Открывали охоту на барана Марко Поло в Таджикистане и Киргизии, делали охоты в Туркмении и Узбекистане. Организовывали первые охоты на корякских снежных баранов в верховьях реки Яныч Аваян, где построили первые лагеря. Мы открывали охоту на маралов в Казахстане, на лосей — на Чукотке и многие другие.

7.jpg

Наскальная живопись древних людей в горах Киргизии

— Если все так хорошо развивалось, почему ушли из этого бизнеса? Как стали писать статьи, рассказы и занялись журналистикой?

— Причина? Устал. Самый тяжелый труд — это работа с людьми. В 95-м году, еще продолжая заниматься туризмом, я ушел на должность охотоведа в Военно-охотничье общество Центральных органов Министерства обороны. И в 1996 году привез в это общество 100 иностранцев на охоту на глухаря. Это было время, когда иностранцы приезжали на охоту на глухаря по несколько тысяч человек в сезон — в Вологду, Тверь, Киров.

8.JPG

Добыча глухаря на току – одна из самых любимых охот иностранных охотников в нашей стране

Работая в МВОО ЦО МО РФ, я вместе с председателем Центрального совета этого охотобщества Е.А Тимофеевым сдержал развал и продажу хозяйств. В это же время заместителем председателя Центрального совета всего Военно-охотничьего общества России был М.И. Яшин — мой друг, который предложил мне писать статьи в журнал «Охотник». И я написал свой первый рассказ. Потом он убедил меня написать второй материал, третий, и так пошло. Но меня терзали сомнения — правильно ли я пишу? И в 48 лет я поступил в Литературный институт им. Горького на высшие литературные курсы. А в 2007 году мои друзья предложили мне возглавить журнал «Охота». В это время я учился в литературном институте, работал в Военно-охотничьем обществе уже на должности зампредседателя ЦС ВОО. Однако понял, что работать больше там не буду, и ушел в журнал. Так, начиная с 2007 года и работаю в охотничьей журналистике.

9.JPG

Теперь весь свой опыт я передаю через печатное слово


Алексей Беляков ,
16.10.2021 13:05:17

Добавить комментарий:

Пустое поле
Пустое поле