наука
текст: Кристина Григорьева

Зайца надо сберечь

Зайца надо сберечь
Зайца надо сберечь
Каждый, наверное, помнит рассказы деда о том, как за одну ходку в лес можно было принести десяток зайцев? Каждый помнит и бабушкины возгласы: «Вот они! Коварные зайцы! Опять повадились обгрызать мои любимые яблоньки!»
Мы сами, открывая детские книжки, читали сотни историй о зайцах. Мы привыкли, что это известный персонаж и что его много, поэтому не в состоянии даже подумать о том, что подобное может измениться. И вот настал тот момент, когда даже опытный охотник, выходя в лес, не может частенько найти зайца. Ни внезапно выскочившего с лежки русака, ни торчащих за валежником ушей беляка, ни следа, никого… Так что же произошло и когда это началось? Почему где-­то там, у кого-­то, зайцев до сих пор много, а вот здесь, у нас, мало? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, какую меру имеют эти «много» и «мало».
shutterstock_1961920813.jpg
Жуть как мало
Возьмем в пример зайца-­беляка. Считается, что его на территории России гораздо больше, чем русака. Если посмотреть официальные учеты численности, то с 1990 по 2019 год количество ушастых товарищей сократилось более чем в 2 раза. Если звучит это не слишком весомо, то лучше представить в цифрах. В 90-е средним значением было 8,6 млн особей, а далее оно не превышает 3,5 млн и чаще держится на отметке около 2,7 млн «Жуть как мало!» — можно было бы сказать и не расстраиваться, но… Мы за суровую реальность, поэтому копаем глубже.

В 1986 году, еще до консолидации учетов численности по России, выходит заметка «Заяц в опасности», опубликованная в «Алтайской правде». Это не единственная подобная статья, и, если публикации обобщить, можно сделать вывод, что проблема зайца — это не вопрос современности, а то, что тянется с 50-х годов, именно тогда был последний всплеск численности по стране. К сожалению, реакция последовала слишком поздно, а где-­то ее до сих пор не наблюдается. Что являлось признаком критического снижения численности? Когда стоит паниковать, а когда можно сказать, что зайца много?
Колебания численности
Наверное, все помнят о пресловутых «естественных колебаниях», когда плотность популяции достигает максимума, затем происходит резкое снижение и в течение 10–15 лет вновь стремится к пику. Только вот фиксировались эти колебания все реже и реже. В настоящее время мы могли их наблюдать в Сибирском, Дальневосточном, Ямало-­Ненецком округах. Только вот не шутка ли, что в Якутии, где промысел носил массовый характер, с 2014 года поднимался вопрос о разведении зайца с целью выпуска, а с 2019-го некоторые районы закрыли на него охоту? Или, к примеру, на Ямале беляк ходил группами от 6 до 300 особей, а после падежа в 2020-м во многих местах охотники не могут найти ни одного следа за 60 км хода? А что сейчас? Все популяции зайцев гораздо меньше того значения, которое именовалось «депрессией» в схеме естественных колебаний, то есть, грубо говоря, меньше меньшего. Везде. Страшно подумать, что сказал бы тот самый «наш дедушка», добывавший в молодости по десять зайцев за день.
shutterstock_93456640.jpg
Зайцы вовсе не кролики
Почему-­то люди привыкли переносить способность к быстрому воспроизведению у кроликов на русаков и беляков, хотя существует ряд отличий, или даже «замечаний». К примеру, мы часто сравниваем скорость воспроизведения фермерских животных или животных в нетипичных условиях с этим показателем у диких животных, находящихся в нормальной для себя среде. То есть скорость воспроизведения того же дикого кролика в Европе (где он и должен обитать) будет существенно ниже, нежели у фермерских пород в вольерах или же в Австралии, куда его завезли. Таким образом, понятие «плодиться как кролик» работает не на всех ушастых и не везде. Говоря о зайцах, мы наблюдаем не только представителей другого вида, но и рода, причем со своими особенностями. Поэтому сравнивать биологию размножения русаков и беляков с домашними или дикими кроликами будет совершенно безграмотно.
shutterstock_1870040107.jpg
Особенности заячьего гона
Что же с нашими зайцами? Обобщая информацию об обоих видах, мы отмечаем, что заяц может участвовать в гоне, достигнув возраста более 8 месяцев, но не когда хочет, а именно в период гона. Первый гон проходит зимой и в начале весны: животные разыгрывают своеобразные брачные игры, бегая друг за другом и активно боксируя. Это один из ключевых моментов данного сезона. Почему? Опыт показывает, что самка, пропустившая первый гон, скорее всего, не будет участвовать в дальнейшем размножении этого года, потому что второй и третий гоны происходят в момент родов. После рождения зайчат самка покрывается в течение 12 часов. Если беременность прервалась (случился выкидыш или резорбция плодов), то гона тоже не происходит. Вероятно, это обусловлено гормональным сбоем. В начале года есть некий катализатор, позволяющий зайчихе начать период размножения, но уже в течение весны и лета его больше не наблюдается. Это значит, что если у популяции критически низкая численность и на самку в гоне не вышел самец или самка потеряла потомство из-­за стресса либо травмы, то до следующего года зайчат от нее не будет…
Рождаемость и выживаемость
Но, конечно, хочется быть оптимистами. Допустим, зайчиха покрылась, во время 50-дневной беременности ничего не произошло, она успешно родила зайчат, коих обычно 1–4 штуки в помете. Все ли дальше идет хорошо? К сожалению, по зарубежным научным работам, смертность русачат до полового созревания составляет около 85% (большая часть падежа списывается на агропромышленность). По российским работам, этот показатель у зайчат-­беляков — около 69%, где в качестве причин указываются погодные условия, болезни и хищничество. То есть, даже если самка успешно родит все 3 помета, максимальное количество зайчат будет равно 12. Это значит, что доживет до полового созревания от 1 до 4 зайчат. И не все из них будут самками, ведь половое соотношение у зайцев всегда близко к 1:1.
shutterstock_2182973691.jpg
Надо все учитывать
В результате это тот самый максимальный естественный прирост, который учитывает смертность у молодняка, но не берет в расчет смертность взрослых животных: ни браконьерство, ни хищничество бродячих животных, ни естественных врагов, ни застройки, ни агропромышленность с потравами на полях, ни среднюю продолжительность жизни зайца в целом.
Гибель зайчат-­сирот
Есть интересные зарубежные работы, где ученые пошли в своих рассуждениях гораздо дальше: они вывели коэффициент смертность зайчат-­сирот в местах неконтролируемой охоты, то есть посчитали, какое количество молодняка может погибнуть, если самки будут жертвами браконьерства. В нашей стране пока нет работ-­аналогов, но будем верить, что они рано или поздно появятся для лучшего понимания ситуации и оценки всех факторов гибели зайцев.
shutterstock_1145086010.jpg
Заяц будто уходит в минус
Станем на секунду математиками и сделаем следующее. Возьмем текущую смертность молодняка 69–85%, предположим, что из рожденных зайчат только 50% составляют самки, учтем величину официальной добычи зайцев по данным «Центрохотконтроля» (5–28% от рассчитываемой популяции, только по квотам), заложим процент естественной смертность у маточного поголовья 10–15% и предположим, как прописано в источниках, что заяц живет в природе 3–4 года. Что же получается? Да ничего не получается. Заяц будто уходит в минус.
shutterstock_1475445770.jpg
Кто тот злодей, который довел зайца до столь плачевного состояния? Хоть в региональную Красную книгу косого заноси. Увы, злодей не один! Их много, и со всеми необходимо считаться. Самым первым злом является… биология зайца
Мало знаем о зайце
О чем это говорит? В первую очередь о том, что мы мало знаем о зайце. Да, есть некое количество научных работ, где каждый автор пишет на какую-­то определенную, интересную ему тему, но никакой консолидации. Мы не найдем ни одного современного обширного исследования (скажем, в виде толстой книги), где расписаны все подводные камни в жизни зайца. Все наши наработки по восстановлению заячьей численности всегда будут субъективным взглядом, этаким выводом, основанным «на практике», но в целом мы продолжим наблюдать падение этого показателя. И это потому, что мы не знаем, не наблюдали, не проанализировали реальные причины.

Мы лишь можем предполагать. Например, рассуждать о вреде агропромышленности: сколько зайчат попадает под комбайн или сколько взрослых животных гибнет от родентицидов. Но при этом не удастся оспорить, что регионы с активным сельским хозяйством имеют наибольшие запасы русака по сравнению с «лесистыми». Говоря о лесах, мы не можем списать на фермеров и снижение численности беляка. Не получится утверждать, что везде виноваты застройки: ведь зайца становится мало даже в Якутии. Нельзя сказать, что во всем виноваты клещи, так как, к примеру, около той же Москвы проводят их обработку. Но, сравнивая численность беляка Московской области и Ленинградской, мы можем без труда заявить, что рядом с Северной столицей зайца больше. Есть возможность постоянно сравнивать схожие по ландшафту регионы, но при этом обнаруживать огромную разницу в учетах диких животных. И нельзя все списать на погрешность зимнего маршрутного учета, поскольку существует и сарафанное радио, и наши с вами глаза, видящие явные отличия в биоразнообразии и плотности популяций.
shutterstock_1475445779.jpg
Что же делать?
В первую очередь, сказал бы рядовой охотник, подкармливать зайца, ставить солонцы. Да, соль не навредит, но и не особо поможет, а вот кормушки лишь концентрируют животных в одном месте. Не страдает ушастый от бескормицы в европейской части страны.
Выпускать? Тогда встречные вопросы потребуют уточнения: откуда, сколько и как? Заяц в неволе размножается плохо, дичеферм не существует, многие болезни поголовья не диагностируются из-­за пробелов в ветеринарных методиках, в полувольных условиях взрыва численности также не наблюдается, специальных биотехнических мероприятий для угодий не разработано. А вопрос, как защитить выпущенное в природу поголовье, и вовсе болезненный. Хотелось бы быть оптимистами, но тема зайца — это глобальная работа и большая проблема, которую для начала необходимо хотя бы осознать.

А пока все сводится к тому, что прежде всего зайца надо беречь. Это плохо изученный, окруженный вредными домыслами и трудновоспроизводимый вид. Да, косой — маленький трофей, но труда, чтобы его вернуть в угодья, придется потратить не меньше, чем на возвращение огромного лося. Защищайте угодья от браконьеров, не позволяйте плодиться бродячим собакам, одергивайте излишне жадных фермеров и самостоятельно рассчитывайте численность, прежде чем навести прицел! Необходимо осознать, что сейчас вернуть зайца назад будет невозможно.

наука