Александр Попов
28.12.2021 19:07:53

Как загубили охотничий промысел

Как загубили охотничий промысел

О судьбе охотничьего промысла рассказывает старейший промысловик, штатный охотник ООО «Усинское» (бывший госпромхоз «Кузнецкий») Александр Попов. «Промыслом я считаю не просто охоту на пушных зверей или охоту самоловами, а ту охоту, которая является основным средством жизнеобеспечения охотника, то есть основной работой».

Что такое промысел

Охотничий промысел является неотъемлемой частью культуры и многовековых традиций народов Сибири, Дальнего Востока, Европейского Севера. С приходом в упадок охотничьего промысла эти народы стали быстро терять свою самобытность. С начала развития человеческой цивилизации охотничья продукция, особенно пушнина, всегда играла роль своеобразной валюты. Ею расплачивались за товары ремесленников, платили дань. Именно благодаря пушнине Россия постоянно расширяла свои границы на севере и востоке, и в нашей стране всегда уделялось должное внимание охотничьему промыслу в частности и охотничьему хозяйству в целом. В начале становления СССР охотничье хозяйство, будучи отраслью, обеспечивало до 12% валютных поступлений в страну. Сибирские промысловики из коренного населения освобождались от призыва на фронт во время Великой Отечественной войны. Государство понимало, что добытая ими пушнина, которой расплачивались по ленд-лизу, имела большее значение, чем еще один солдат в строю.

2.jpg

Быстро восстанавливаемые ресурсы

Понятно, что с развитием современных технологий охотничье хозяйство уже никогда такой значимой роли играть не будет, но все же оно осваивало быстро восстановимые природные ресурсы и приносило ощутимую пользу экономике страны. При рачительном отношении, этими ресурсами можно пользоваться постоянно, в отличие от полезных ископаемых. Ведь на месте сорванного гриба вырастет новый, вместо пойманного соболя родится другой, а вот нефть, газ, уголь, руда уже никогда не восстановятся. А наша экономика сделала упор на полезные ископаемые, бездумно добывая их в огромных количествах и забывая, что это народное достояние и принадлежит оно не только нам, но и нашим потомкам. Различные охотпромхозы в СССР являлись градообразующими предприятиями в отдаленных глухих поселках и обеспечивали занятость населения в этих местах. Сейчас эти поселки быстрыми темпами приходят в запустение, в них только пенсионеры доживают свой век, а точнее, с трудом выживают. Для молодых там нет работы, как и не будет будущего у их детей, так как закрыты детские сады, школы, больницы. Как это ни прискорбно, но приходится признать, что охотничье хозяйство в качестве отрасли народного хозяйства перестало существовать в России уже к концу 90-х годов прошлого века.

2а.jpg

Соболь является, пожалуй, самый ценным зверьком России

Почему развалили промысел

Отдельные охотпользователи пытаются выжить, но это удается только тем, кто взял направление на трофейную охоту. Кое-кто старается еще и промыслом пушнины заниматься, но это либо подобные мне охотники старшего поколения, для которых промысел стал уже образом жизни и заработок не стоит на первом месте; либо жители отдаленных глухих поселков — от безысходности, чтобы не умереть с голоду. Обидно, конечно, что дело, которому была посвящена вся жизнь, пришло в упадок и стало никому не нужно. В развале охотничьего промысла есть и объективные и субъективные причины.


В первую очередь это падение мирового спроса на пушнину и, как следствие, падение цен на нее. В сезон охоты 2020–2021 года средняя закупочная цена на шкурку соболя равнялась примерно цене 20 литров бензина. В 80-е годы одного соболя можно было обменять на 1,5 тонны бензина, в те годы ни одному промысловику даже в страшном сне не могло присниться, что, добыв 48 соболей, он не сможет окупить затраты на заброску в тайгу (продукты, ГСМ, разрешения на добычу). А сейчас так и есть.

2б.jpg

Во все времена шкурки соболя считались своеобразной валютой, ценившейся в других странах

Вторая причина — это безграмотное законодательство в области охоты, которое совершенно не учитывает особенности промысловой охоты и действия органов, контролирующих его соблюдение. Если внимательно вчитаться в закон об охоте и в правила охоты, то становится понятно, что написаны они с точки зрения презумпции виновности, что является недопустимым в правовом государстве с позиции юриспруденции. Создается впечатление, что люди, которые их писали, представляли себе большинство охотников со стороны собственной испорченности. Если в любительской охоте можно хоть как-то выкрутиться при таком законодательстве, то полностью его соблюсти при промысле практически невозможно. Поверьте, не столь приятно постоянно чувствовать себя правонарушителем.

3.jpg

В результате запрета ногозахватывающих капканов более половины промысловиков попали в разряд браконьеров

Все началось с капканов

Первый серьезный удар по промыслу пушнины нанес безграмотный, популистский указ о запрещении ногозахватывающих капканов. Зачем России было подписывать это соглашение, ведь, кроме нее, Канады и ЕС, больше ни одна страна его не подписала. Канада подписала, потому что там традиционно используются проходные капканы-давилки; для ЕС подписать данное соглашение — это все равно что РФ подписать соглашение о запрете охоты на страусов с борзыми собаками. Нет в ЕС пушного промысла. Те, кто ратовал за этот указ, видимо, понятия не имели, что не всегда пушных зверей удается поймать на приманку, где можно использовать проходные капканы: в 25% случаев зверей приходится ловить на следах, где капканы-давилки бесполезны.

Гуманный капкан вовсе не гуманен

Какой- то умник еще умудрился капканы канадского типа назвать гуманными. Не бывает априори гуманных капканов, в капканах-давилках зверь испытывает хоть и более кратковременные, но более сильные и болезненные ощущения. Кто не верит мне на слово, пусть попробует зажать себе сильной пружиной сначала ногу в районе щиколотки, а потом в районе таза, живота, груди — и вы сразу убедитесь в моей правоте.

3а.jpg

Промысловик сразу стал нарушителем

Практически поголовно промысловики стали правонарушителями и благодаря запрещению находиться в угодьях с оружием вне сезона охоты или без разрешения на добычу на определенный вид. Это вполне разумно, если дело касается любительской (спортивной) охоты, когда сегодня приехал на охоту, а завтра уехал. Но ведь промысел состоит не только из охоты — это еще ежегодно 1,5–2 месяца подготовительных работ: строительство и ремонт избушек, прокладка путиков, изготовление и ремонт самоловов, заготовка дров в охотничьих избах (а их у некоторых промысловиков до 7–10, и до каждой еще дойти пешком надо). Работы эти, как правило, проводятся в одиночку и за десятки, а то и сотни километров от ближайших населенных пунктов, к тому же часто без всякой связи с внешним миром. Я как-то подсчитал, что за 41 год, будучи штатным охотником, провел на вспомогательных работах более 60 месяцев. За это время я трижды подвергался никем не спровоцированному нападению медведя, и если бы у меня не было с собой оружия, то сейчас бы не сидел и не писал эту статью. Спросите любого промысловика с большим стажем, и почти каждый скажет, что и у него были подобные случаи. Но во времена СССР промысловики при нахождении в тайге должны были иметь при себе оружие по правилам техники безопасности. А в районах, где была вероятность появления шатунов, промысловики, добывавшие пушнину из малокалиберной винтовки, должны были носить с собой и карабин. Для таких целей оружием укомплектовывались и различные экспедиции, работавшие в отдаленных таежных районах. Тогда гибель работника во время выполнения служебных обязанностей считалась ЧП. Сейчас наша жизнь никому не интересна, кроме нас самих и наших близких.

4.jpg

За 41 год работы штатным охотником я трижды подвергался неспровоцированному нападению медведя, и если бы не ружье, то я бы не спасся

Медведь близко — чиновник далеко

Доходило порой до смешного, хотя тем, кто попал в подобную ситуацию, было далеко не до смеха. В 2017 году начал меня одолевать шатун. В пристройке к базовой избе, где хранились продукты, одежда и различный инвентарь, он прогрыз дыру и устроил себе берлогу. Медведь был некрупный и особой агрессии ко мне не проявлял. При нашем приближении он уводил собак за несколько километров на крутой, сильно заснеженный склон, где у него было преимущество перед ними. Собаки, полаяв на него некоторое время, возвращались в избу, а ночью возвращался и медведь, ходил вокруг избы кругами, иногда чуть ли не в окна заглядывал. Если я уходил из этой избы более чем на сутки, медведь опять взламывал пристройку и жрал продукты. Так повторялось несколько раз. У меня из оружия был с собой только «Север» с малокалиберным нарезным стволом — оружие, мягко говоря, не совсем подходящее для охоты на медведя. Видя, что в одиночку не могу справиться с шатуном, я сходил за 25 км к старателям, у которых была спутниковая связь. Переговорил с директором своего хозяйства, обрисовал ему сложившуюся ситуацию, попросил его связаться с областным Департаментом по охране объектов животного мира (ООЖМ), чтобы там дали разрешение на отстрел этого медведя работниками нашего хозяйства или сами приняли меры. На следующий день опять позвонил директору, в департаменте сказали, что, прежде чем принимать какие-то меры, а тем более выдавать разрешение на отстрел, нужно создать комиссию и тщательно изучить сложившуюся ситуацию. В общем, комиссию они создают по сей день, а сложившаяся ситуация стоила жизни одной из моих собак.

4а.jpg

Первый помощник на промысле

Не вовремя сдал лицензию — штраф

А вот когда, годом ранее, я не вовремя сдал неиспользованную лицензию на медведя, тут они уж герои — протокол за нарушение правил охоты вмиг состряпали. По их мнению, я должен был бросить промысел и идти почти по пояс в снегу (даже на широких лыжах) 50 с лишним км до ближайшего населенного пункта, чтобы отправить им по почте никому не нужную бумажку. Заставить бы их самих, после каждой поездки на трамвае, лично сдавать использованный билет в транспортное управление. Причем в департаменте настолько были уверены в собственной правоте и непогрешимости, что, когда я добился отмены штрафа через суд, они подали дело на апелляцию в суд следующей инстанции. Слава богу, в обоих судах судьи вменяемые были и дали им от ворот поворот.

5.jpg

Подготовка капканов и самоловов – лишь малая толика подготовки к самому промыслу

Промысел тогда и сейчас

Промысловики моего поколения с ностальгией вспоминают времена Главохоты и госпромхозов. И главное не в том, что нас тогда снабжали оружием, боеприпасами, спецодеждой, транспортом для заброски в угодья, выплачивали отпускные, премиальные. Главное, что в той системе работали квалифицированные специалисты, которые применяли вполне разумные и обоснованные нормы и требования к ведению охотничьего хозяйства. А что сейчас? Вдумайтесь в названия органов, ответственных за охоту тогда и сейчас.


Тогда — Главное Управление охотничьего хозяйства и заповедников при Совете Министров РСФСР. (Главохота).


Сейчас — Департамент государственной политики и регулирования в сфере охотничьего хозяйства.


Мне не хочется верить, будто то, что сотворили с охотничьим хозяйством страны, это государственная политика! Постоянно создается впечатление, что это целенаправленное, хорошо спланированное вредительство. И тут виновата основная российская беда — «дураки и дороги». Однажды чиновник, бывший главой Департамента охоты при Минприроды РФ, отвечая на критику в адрес своего ведомства, заметил: «А ты думаешь, мне легко? На весь департамент только у меня есть профильное образование. И, поверь мне, штат департамента не я комплектовал». Вот не понять мне, почему до 80% выпускников охотоведческих факультетов не могут найти работу по профессии, а для того, чтобы укомплектовать штат департамента, профильных специалистов не нашлось. 

5а.jpg

Тогда — в европейской части страны действовала Областная охотинспекция, в Сибири работали Управления охотничье-промыслового хозяйства при облисполкомах (крайисполкомах). Исходя уже из названия, видно, что приоритет отдавался промысловому хозяйству, так как именно оно было основой отрасли «Охотничье хозяйство». И в таких управлениях работали специалисты, следившие за рентабельностью промысла, и вся их деятельность была направлена на благо охотничьего хозяйства. Умели они ценить и труд рядовых работников отрасли, поскольку знали о нем не понаслышке. Помнится, главный охотовед предприятия «Кемеровопромохота» вставал со своего кресла, когда к нему в кабинет входили штатный охотник или охотники, и усаживался на свое место только тогда, когда рассаживал вошедших. Своим поведением он отдавал дань уважения тяжелому труду промысловиков и их охотничьему опыту.


Сейчас — это региональные Департаменты ООЖМ. Как видим, охотничье хозяйство даже в названиях не упоминается. Упор делается на охрану животного мира, но из-за низкой квалификации, а то и отсутствия оной, работники в этих департаментах плохо себе представляют, как выглядят объекты животного мира, где обитают, чем питаются. И не могут чиновники взять в толк — кого, от кого и каким образом они должны охранять. Вот и занимаются бумажной волокитой, мешая работать охотпользователям, навязывая им безграмотные, бесполезные, а часто и вредные нормы и требования.

6.jpg

Без лыж зимой в тайге нечего делать

Об угодьях

Многим может показаться, что я перегибаю палку в своей критике. Да ничуть, господа! В РФ два типа охотугодий.


Закрепленные охотничьи угодья — это те, что закреплены за охотпользователями, силами которых и ведется охотничье хозяйство. Во многих таких угодьях довольно высокая численность дичи, а некоторым хозяйствам даже удалось достичь оптимальной величины основных видов дичи.


Общедоступные охотничьи угодья — в них хозяйство должно вестись силами Департаментов ООЖМ, с соблюдением тех же норм биотехнии, которые они навязывают охотпользователям в закрепленных угодьях. Если это не удаленные, труднодоступные территории, а легкодоступные, то там, как правило, в отношении дичи «пустыня». Вот и подумайте, как могут люди (организации), которые довели собственный «огород» до состояния «пустыря», диктовать свои условия и предъявлять требования тем, у кого с «огородом» все в порядке?

7.jpg

Промысел уходит в небытие

Думаю, что в ближайшие годы охотничий промысел в нашей стране, в полном его понимании, уйдет в небытие. Конечно, многие охотники будут и далее охотиться на пушнину, ведь это очень увлекательная охота, особенно с лайками. Но это уже будет не классический промысел.


Очень жаль, что дело, которому были посвящены большая часть жизни и несколько лет научных изысканий, стало никому не нужно. И вопрос тут больше не в ностальгии по ушедшим временам — за державу обидно! Россия является монополистом по добыче соболя, который продолжает пользоваться спросом на мировом рынке. Если кто-то является монополистом в какой-либо области деятельности, то это райские условия для ведения бизнеса в данном направлении. Но, несмотря на райские условия, охотничий промысел в РФ умудрились угробить. А ведь просто было достаточно не мешать ему существовать и развиваться в новых экономических условиях.

8.jpg
Журнал №8

Александр Попов ,
28.12.2021 19:07:53

Добавить комментарий:

Пустое поле
Пустое поле